От лагерей индоктринации, известных как школы, до товарных складов индустрии и тюрем, мы – общество немых. Человеческое общение постоянно тонет в оглушающем шуме бесчеловечной и безумной корпоративной капиталистической системы.

За каждой рекламой — полицейская дубинка; за каждым «новым и улучшенным» продуктом — канистра слезоточивого газа; за каждой телепрограммой — танк; за каждой газетой — тюремная камера; и за каждым учебником — кладбище. Классная комната, комната отдыха, спальня, церковь, кресло в кабинете психиатра, кассовый аппарат, автоответчик, офис, бар, тюрьма — всё это пространства, в которых мы сталкиваемся с нашей неспособностью говорить.

Но, вероятно, наиболее явное выражение наше безмолвие находит себе на улицах.

Всё чаще и чаще улицы наших городов говорят монолитной, бесчеловечной брутальностью пригородов. Люди суетятся, как муравьи, прикованные к унифицированным, безжизненным и серым металлическим коробкам посреди унифицированных, безжизненных и серых зданий. Возможность сделать вид, что мы рады кому-то, соврав, как роботы, даже не думая: «как дела?» — «неплохо», - выдаётся очень редко.

Улицы говорят на языке денег, и нам предлагают научиться говорить на том же языке или заткнуть свои грёбаные рты...

Граффити — средство начать говорить, начать освобождение пространства для использования человеком. Когда мы пишем и рисуем на частных зданиях, мы даём рождение человеческому языку, которым нельзя владеть, из которого нельзя извлекать прибыль. Граффити становится преступлением, потому что граффитчик и капиталист не могут быть услышаны одновременно. Граффити говорит из темноты, где нет свидетелей, и всё же оно — ничто, если его не видят.

Граффити озвучивают мысли и образы, закрытые в наших сердцах и умах обществом-тюрьмой. Граффити дают выражение всем нашим безотлагательным порывам бороться против удушения повседневной жизни. Привлекательность граффити не столько в конкретных словах или изображениях, или  в том, сколько людей и как долго видят их, но скорее в том, что сам процесс рисования объединяет участников, граффити помогают им прояснить, что они хотят сказать, и наконец это проговорить.

Каждый из команды художников-граффитчиков должен любить жизнь — и других — так сильно, чтобы беречь друг друга, и чтобы никто не попал в тюрьму. Они должны научиться быть так близки, чтобы понимать друг друга: шёпотом, всего за несколько секунд, используя знаки.

Наша речь может быть разной — от страстных криков на стене до слов дружеского ободрения, которыми мы обмениваемся после того, как нам удалось успешно закончить рисовать, избежав цепких лап полиции.

Если у тебя будет стена и много краски… что ты скажешь?

Оригинал